Может мне уехать из Берлина и продолжить сопротивление... А может, сдаться... или покончить с собой... "

 Фюрер, говорил обо всём этом, как-то отстранёно, словно речь шла не нём, а о другом человеке.

 Он хотел знать, что Мюллер думает об этих трёх вариантах.

 Мюллер ответил, что "Святая троица" не успокоиться пока не арестуют рейхсканцлера;

 или ...

 Сталин, Рузвельт и Черчилль должны окончательно убедиться, что Вы... извините меня, господин Рейхсканцлер, что ... Вы ... мертвы".

 Гитлер, молча, кивнул.

 "Даже, если Вы укроетесь в горах “, -  продолжал Мюллер, "они станут неотступно преследовать Вас и, в конце концов, через месяц, или два, Вы  окажетесь перед тем же выбором".

 И снова фюрер согласился с доводами начальника Гестапо.

 Вдруг Гитлера прорвало.

 Он очень резко прошёлся по генералитету, обвиняя всех в том, что они при первой же возможности его непременно предадут, да собственно, уже предали.

 Потом, стал еще резче осуждать Гимлера, возглавлявшего войска СС и охранные отряды.  

 Досталось и "жирному борову" Герингу, и его военно-воздушным силам.

 В тот момент он не мог скрыть лютую, ненависть к этим двоим.

 После взрыва откровения, Гитлер успокоился и несколько минут, медленно ходил взад и вперед по дорожке сада.

 Потом вдруг спросил Мюллера, что он думает о его самоубийстве.

 Мюллер напомнил фюреру, что они  католики, а для католиков это непростительный грех.

 Гитлер этот вопрос замял и заговорил о своей юности, о католических школах в Австрии.

 Фюрер был склонен во время беседы ходить вокруг да около основной темы.

 Разговор затянулся и Мюллер, уже промёрзший до мозга костей, хотел только одного, чтобы фюрер поскорее добрался до сути и сказал прямо, что он хочет.

 В конце концов, Гитлер спросил, как бы Мюллер поступил на его месте.