В своей каюте снял опротивевшую, ставшую за сутки какой-то картонной рубашку. Бережно, чтоб не растратить напрасно лишнюю каплю воды, умылся из стального бачка над рукомойником. Вода, в которой мылился только шампунь, была жесткой и тоже, как и все вокруг, пахла солью. Снял с иллюминатора фанеру, что всегда делал на ночь. Нет, в этот раз даже намека на ветерок не было. Не вытирая лицо, вышел в коридор.

- Абунин! - встретился глазами со стоящим у дверей кают-компании морячком. - А-а, ты рассыльным сегодня, - объяснил самому себе и приход матроса сюда, и красную повязку, сбившуюся жгутом на левом рукаве его куртки. - Ты не ушибся тогда?

- Никак нет, товарищ старший лейтенант! - по-плакатному бодро ответил Абунин и осветил лицо какой-то детской, наивной улыбкой. - Я сразу заметил, что море по курсу в белых разводах стало. Вроде как молоко разлили. А вы ж сами на инструктаже нам, сигнальщикам, говорили, что изменение цвета водной поверхности в этом районе скорее всего говорит о наличии мели, как правило - коралловых рифов, - выпалил на одном выдохе и сразу как-то поменьшел, стал еще более напоминать ребенка. - А за вас и механика испугался. Внизу ж ничего такого не видно.

- Ты на каком тральце-то служишь? - вспомнив, что Абунина дали им на этот выход, спросил Майгатов.

- На базовом.

- Д-да. Там не служба, а сплошная анархия. - Посмотрел на нагрудный карман матроса, по верху которого не была пришита положенная по уставу белая полоска с номером боевой части и поста, но почему-то ничего не сказал. - Небось, и книжки "Боевой номер" отродясь не видел.

- На тральце не было. А тут - во, - все с такой же довольной улыбкой выудил из кармана махонькую, размером с блокнотик книжицу, - достал.

Майгатов развернул ее. Детскими печатными буквами на первой странице было написано:"Абунин Ваня". И - ничего больше. Отругать бы за такое "заполнение", ведь не пишется фамилия в книжку, а только номер боевого поста, но кого ругать? Человека, для которого служба - лишь интересная, необычная детская игра?