Нельзя ж ему пост оставлять." Но гнев был сильнее укоризны, и Майгатов успокоил себя тем, что ведь не просто отослал он вахтенного, а оставил за него себя.

Душная ночь густым звездным колпаком висела над морем. Если в вышине желтые точки стояли неподвижными, вбитыми в черный рубероид шляпками гвоздей, то внизу, где глаз искал, но не мог найти линию горизонта, они двигались слева направо и справа налево, словно хотели этой сменой мест запутать астрономов. Майгатов изумленно сощурил глаза и только тогда понял, что "Альбатрос", стоящий на ------- *ППДО - пост противоподводнодиверсионной обороны. якоре, развернуло течением, и с левого борта теперь был виден уже не черный, мертвенно безмолвный берег, а фарватер, по которому несли свои огни-звезды десятки кораблей.

Беззвучное однообразие их движения быстро надоело, и Майгатов перевел взгляд на палубу. А поскольку глаз в первую очередь замечает все несвойственное привычной, устоявшейся "картинке", то и теперь в первую очередь он отпечатал в мозгу не привычную башню орудия, рельсы бомбосбрасывателя или леера, а все еще лежащую по правому борту гору ящиков. гору ящиков. Присмотревшись, правда, отметил, что, скорее, не ящиков, а мешков. Большую часть коробок, в том числе и ту, за которой пряталась тогда рогатая змея, рассовали по кубрикам. Остались в основном мешки. Серые, пузатые, неподъемные, такие внешне похожие на мешки с затонувшего сухогруза. А может, и вообще все мешки в мире - будь они набиты рисом ли, сахаром ли, пшеном ли - так похожи друг на друга. Один из этих серых толстяков слез по боку горки, лежал поперек узкого прохода по правому борту, и никто не удосуживался его поправить. Конечно: перешагивать легче, чем оттащить в сторону. Майгатов шагнул к нему, нагнулся, и, обдирая подушечки пальцев грубой колкой мешковиной, затащил тяжеленный мешок на вершину горки.