Когда разогнул спину и посмотрел на звезды, они как-то странно дрогнули, зашипели и рывком, словно небо потрусили, ссыпались вниз. Под шипение в глохнущих ушах он успел лишь подумать, что не заметил, видно, среди мешков еще одну змею, и тут же упал ничком. Чернота хлынула в глаза.

Глава вторая

1

Огромная белая птица парила над океаном. Разбежавшийся в неоглядной пустоте ветер бил ей в грудь, взъерошивал серые перья на концах крыльев, но птица словно не замечала его, а если приставания становились слишком настойчивыми, взмывала чуть выше, ложилась на этот тугой широкий поток, и он тут же из врага становился другом, и нес, нес, нес ее над серой, в проседях пены, океанской целиной.

Он никогда не видел таких больших птиц. Под ее крыльями свободно бы разместилось пять-шесть летящих в ряд чаек. А если уж местных красноморских - с их худыми, рахитичными туловищами, то вообще с десяток. Он не знал, как она называется, пока откуда-то из-за горизонта, из-под клочков грязно-серых туч не долетело еле слышное :"Альбатрос". Ах, это альбатрос - одинокий бродяга морей. Да, только он может часами парить над бескрайним океаном, ожидая своего часа.

Вот он свалился с мягкой перины воздушного потока, нырнул к длинной грязно-серой волне. Что он там увидел? Что вырвал из толщи воды своим острым, внимательным взглядом? Рыбу. Конечно же, рыбу. Большую толстую рыбу, которая только что, мелькнув на секунду острыми лезвиями зубов, заглотила мелкую, испуганно дернувшуюся в предчувствии смерти, рыбешку. В маленьких злых глазенках монстра не отразилось ничего. Глотнув, он тут же забыл об исчезнувшей жертве, и сразу метнулся к следующей, словно поставил себе целью существования сожрать все, что плавает, живет, дышит, шевелится в огромном, бесконечном океане. Хха-ап! - и нет зазевавшейся сардинки.