Майгатов внимательней посмотрел на негра и вдруг понял, что он и не негр вовсе, а очень-очень загорелый араб. А, может, и вправду араб с примесью африканской крови. На его худеньком лице с маленькими, кукольными чертами, со смоляными усиками и рваным, похожим на гусеницу, шрамом на щеке, лежала странная шапочка. Назвать чалмой или тюрбаном ее было нельзя. Скорее шапочка - белая, в красных коротких штришках, с тугим широким ободом по кругу. На белую рубаху до колен накинута голубая безрукавка и такой же голубой, только чуть посветлее, шарф, но не это сразу бросалось в глаза от вида араба. Первым глаз отмечал не одежду и не сандалии на босой, грязной ноге, а кинжал. На ярком, шитом золотыми и серебряными нитями поясе ножны. Явно серебряные, в красивом, запутанном орнаменте, криво загнутые чуть ли не в бумеранг ножны. А в них - остро отточенный, такой же кривой нож с ручкой из какой-то невиданой кости, с двумя зелеными камнями, вделанными в серебряные монеты.

- Сичас хазяин прыдет. Будет с табой гаварит, - мрачно пробасил сверху вниз грузин. - Зайды, пажалюста, насад, а то силой кыну...

Майгатов посмотрел на его волосатый кулак размером с пудовую гирю, на еще более почерневшего от злости араба с уже воткнутым в ножны кинжалом, на палубу довольно большого, явно сидящего на мели и сидящего, судя по залившей все ржавчине, давным-давно судна непонятно какой страны и только после этого шагнул назад, в полумрак трюма. Араб по-кошачьи мягко последовал за ним, и Майгатову не понравилось это преследование. Оно холодом отдалось между лопаток и рывком развернуло его лицом к лицу с арабом. Тот все так же исподлобья кромсал его взглядом, но прежней злости на лице уже не было.

- Тибе. - Протянул он две банки. - Жиди... хасяина... - И вышел под ржавый всхлип двери.

Света стало совсем мало. Пришлось подойти вплотную к окошку у двери. Узкая банка оказалась "Кока-Колой", пузатая была выкрашена в несъедобно синий цвет и испещрена арабской вязью. На красной полоске, сочно выделяющейся на синем фоне, вязь была белой и явно обозначала название содержимого. Желудок на одной длинной ноте пропел тоскливую голодную песню. Он словно ждал, когда же наконец придет время напомнить о себе.