Тот ловко, по-обезьяньи отпрыгнул и с упрямством своей палки повторил:

- Маннэх?

Майгатов медленно встал. Упершись ладонями в поясницу, распрямился. Надо же: сандалии двумя черными ковригами торчали за поясом. Сбросил их на песок, обулся, даже не счистив грязь с носков. А фонарика в кармане не было. Наверное, обживает его пластиковую трубку на дне какой-нибудь шустрый рачок или моллюск. Да, он плыл, изнурительно долго плыл. Это помнилось. А потом? Касание дна, шелест ленивого прибоя - нет, мозг не хотел открывать потаенных уголков. Этого вроде бы и не было. Но ведь было же, было...

-------

*Маннэх? ( амхарск.) - Ты кто?

- Пить... у тебя есть вода? - Негр отпрыгнул по клочкам водорослей, выставил перед собой копьем палку. - А-а, дундук. Ты ж не понимаешь... Ну пить, пить дай, - и показал, как большой палец руки опрокидывается в рот.

- Нэч соу. Нэч*, - пробормотал негр и вдруг рывком выудил из-за спины объемистый, чуть ли не со все его туловище мешок. - Из их. Уха**, - ловко достал из него пластиковую бутылку, поставил на песок и отошел от нее на два шага.

Майгатов упал к бутылке, открутил грязную крышечку и припал губами к спасительной влаге. Нет, это не была минералка, как красовалось на синей этикетке. Так, обычная вода. Наверное, из ближайшего оазиса. Солоноватая, противная и одновременно самая сладкая вода, какую он пил когда-нибудь в своей жизни. Он пил, а по телу изо всех пор не просто вышел, а рывком, сразу облил его липкий, соленый пот. И только когда последняя капля скользнула по теплому пластику к губам, ощутил дикую усталость. И вонь. Тошнотворную, мерзкую вонь.

Гниющие водоросли, моллюски, мелкие рыбешки так заражали воздух, что хотелось стремглав бежать отсюда. Да и негр, поняв, что главное уже произошло, показывал худенькими спичками пальцев на небольшое стадо черных, худых козлят, которые метрах в ста от берега что-то умудрялись выщипывать из красной, как охра, мертвой земли.