- Мне нужен город. Ближайший город далеко? - спросил он, поравнявшись с успокоившимся негром, который гордо вышагивал по пустыне бесчувственными босыми ногами и нес палку, как карабин у солдата почетного караула.

- Ахуным листых***, - опять что-то непонятное произнес негр, на ходу снова перегнал мешок со спины на грудь, подвинул уже вставленную туда пустую пластиковую бутылку из-под минералки, и откуда-то из-под нее достал грязную коричневую тряпку. Нежно, с благоговением развернул ее, и Майгатов увидел темную, явно пережаренную лепешку и пластиковую баночку с закруткой. Негр бережно ртом отвернул крышечку, плюхнул на лепешку что-то зелено-коричневое и протянул Майгатову с видом человека, дарящего кусок золота такого же размера.

- Кульба, - обозвал, скорее всего, то, что было в банке, потому что именно от вида этой смеси округлились глаза у белого человека.

Рот жадно отхватил кусок черствой лепешки, испеченной явно не из пшена. Кульба отдавала горчицей и еще чем-то пряным. Первое желание выплюнуть. Даже замерший в ожидании еды желудок вряд ли обрадовался бы такой добавке к воде, но негр шел рядом с таким

-----

*Нэч соу. Нэч ( амхарск.) - Белый человек. Белый.

**Из их. Уха ( амхарск.) - Вот. Вода.

***Ахуным листых ( амхарск.) - Сейчас дам.

видом, словно у него в жизни не было более родного человека, чем

Майгатов. А тому почему-то вспомнился рассказ из "Вокруг света" о французе, попавшем где-то в Океании на ловлю местного деликатеса - морской змеи. Когда после "рыбалки", танцев вокруг костра и кучи еще всяких торжеств, вызванных итогами все той же "рыбалки", его все-таки угостили куском сваренной морской змеи, его чуть не вырвало от отвращения: у этого "деликатеса" был вкус хорошо проваренного силикатного клея. Француз, кажется, сдюжил - дожевал. А что оставалось ему? Только повторить подвиг неизвестного парижанина.

Когда последний кусок проскреб высохшее, жесткое горло, Майгатов почему-то по-французски поблагодарил:"Мерси". Негр заулюлюкал на ягнят, и те нехотя потрусили с жалостным блеянием вглубь пустыни, к прячущимся за красными буграми ошметкам изжелта выгоревшей травы.