– Наша норма еще у швабов в фляжках, – ответил напарнику Кондра и повернулся к взводному:

– Можно начинать…

По команде Вовка казаки оставшегося с ним отделения Кондры открыли дружный огонь по дому. Под ливнем их пуль со звоном посыпались на землю последние остававшиеся в оконных переплетах стекла.

Под прикрытием огня товарищей сержант и ефрейтор выдвинулись ползком к самой дороге, залегли рядышком у крайнего к поляне куста. Выбрав момент, когда немецкие автоматы умолкли, они внезапно вскочили на ноги и бросились прямо по дороге к дому. Они успели пробежать всего несколько шагов, как вражеские автоматы ударили по ним длинными очередями, и фонтанчики пыли, поднятые пулями, заплясали у самых их ног. Высоко подпрыгнув, Кондра метнулся от дороги вправо, присел на колено за густым кустом крыжовника примерно в полутора десятках метров от гаража. Быстро достал из-за пояса гранату, рванул кольцо и метнул ее в направлении дома, после чего без промедления повалился на землю и прикрыл голову руками. Эта и вторая, брошенная ефрейтором с другой стороны дороги, гранаты взорвались почти одновременно, подняв в воздух непроницаемое для глаз облако пыли и прошлогодней листвы. И едва просвистели над головой осколки, сержант уже был на ногах и сделал стремительный прыжок к гаражу. В тот же миг заработали фашистские автоматы, и между Кондрой и строением легла на землю автоматная очередь. Следующая вспорола воздух в шаге перед сержантом, а третья ударила в угол гаража, к которому, судя по направлению движения Кондры, он держал сейчас путь.

Судя по стрельбе, огонь по сержанту вел один автоматчик. Так и должно быть: второй фашист в это время отвлекался ефрейтором на себя. На потном лице пластуна мелькнула довольная улыбка: все пока шло именно так, как он задумал. Резко остановившись в паре шагов от гаража, Кондра неожиданно развернулся на каблуках и что было сил снова бросился в первоначальном направлении – напрямик к дому параллельно дороге.