Джульетта вернулась домой около шести часов вечера, и почти тут же раздался звонок телефона. Она быстро схватила трубку и произнесла:

- Вас слушают!

- Простите, это Розочка?

- Да, Розочка, но мне будет гораздо приятнее, если с этого момента вы будете называть меня Джульеттой, - сухо заметила она и, чтобы избежать вопросов по этому поводу, добавила: - Это не дань моде или девичья блажь: просто я вернула себе имя, данное мне отцом!

- У вашего отца отменный вкус! - одобрительно отозвался голос, которого, как ей показалось, она раньше не слышала.

- Он умер давно!

- Очень благородно вернуть себе имя, по праву принадлежащее вам с рождения!

- Спасибо, конечно, за поддержку, но мне бы хотелось знать, кто говорит?

- Александр Позин...

- Позин? - повторила Джульетта, явно не припоминая его.

Тогда Александру пришлось самому напомнить, как он познакомился с ее мужем.

- В тот день, если мне не изменяет память, вы только готовились стать мужем и женой, и меня Сергею представила госпожа Руфь, которая по моей просьбе устраивала вечер, куда пригласила известных политиков и крупных бизнесменов...

- А, точно, что-то припоминаю. - Джульетта действительно вспомнила, как Савелий вместе с мужем ее тетки спешно ретировались, чтобы не слышать их бесконечного трепа о женских делах.

- Действительно вспомнили или делаете вид? - поинтересовался Александр.

- Нет-нет, правда вспомнила! Вы известный политолог, приехавший из Москвы.

- Может быть, и не такой уж известный, но все-таки политолог, - не без самоиронии согласился Позин. - Так что, уважаемая Джульетта, могу я поговорить с Сергеем?

Ей голос Позина был чем-то симпатичен. Но он упорно продолжал называть Савелия Сергеем. Из этого следовало, что Савелий не считал нужным перед ним раскрываться, хотя он вернул свой облик и для близких ему людей стал Савелием Говорковым. Вполне возможно, что Савелий подозревал Позина в связях с кремлевской мафией и потому не был достаточно откровенным. Именно поэтому Джульетта не стала поправлять Позина.