Торопец не произнес ни одного лишнего слова, выслушал Юрасова и разрешил на завтра отгул.

Бригадир повесил на крюк тяжелую телефонную трубку. По основному штреку шла быстрая струя свежего воздуха, Юрасов спиной почувствовал холод своей влажной сорочки. Он оглянулся. Промежуточный штрек, освещенный редкими фонарями, просматривался до поворота. Работать расхотелось - то ли скучный Торопец отбил охоту, то ли наваливалась усталость. Юрасов побрел назад.

Галкин, кажется, не останавливался, земляная гора стала меньше.

- Передохни! - сказал Юрасов. - Я тоже не работаю, зачем тебе больше меня надрываться?

- Ничего. Ты молодой... Что там барин?

- А его нету. Торопец дает отгул, если сегодня кончим. - Юрасов взял лопату и тоже принялся за дело.

- А зачем тебе отгул? - спросил через минуту Галкин.

- Как зачем? - усмехнулся бригадир. - Чудное спрашиваешь! Тебе-то нужен?

- Вроде нет.

- Тогда зачем вкалываешь?

- Хочется ее срыть, - показал Галкин на горку. - Азарт нашел. Ну, сам понимаешь.

- Ага, - проговорил Юрасов.

...На-гора они выехали затемно, сдали в ламповую лампы и самоспасатели, вымылись в бане, переоделись и разошлись по домам. После черной темноты и неверного света подземелья медное солнце и голубовато-фиолетовое небо как будто что-то обещали, волновали душу, как всегда волнует поздний выезд на землю.

По дороге Галкин выпил стакан вина, и ему захотелось с кем-нибудь поговорить. Но в сутолоке магазинчика никому не было до него дела.

Отгул за Галкиным остался, он его не торопился брать. Юрасов же отдыхал на следующий день. А Галкин снова подшучивал над новым начальником.

На участке вскоре дела совсем поправились, а Табунщиков впервые услыхал от Дергаусова:

- Что, молодой человек, небось все ждешь нагоняя? Сегодня не будет.