За прогул его перевели на лесной склад; он терял половину заработка и подвергался унижению, потому что для порядочного человека работать рядом со штрафниками, которых сюда посылали за разные провинности, было нехорошо. Здесь пахло сосновым клеем, ветер надувал рубаху, солнце припекало руки и лицо; под открытым небом было вольнее, чем внизу. После перерыва штрафники ради развлечения ловили в железную сетку крысу, обливали керосином и поджигали. Она мучительно и мерзко кричала. Галкин терпел три дня, грузил в вагонетки бревна и распилы. Он просил своих случайных напарников не мучить тварей. Над ним смеялись. Тогда он взял багор и крикнул штрафникам, что будет их бить. Они снова начали смеяться:

- Из-за крысы будешь бить людей?

- Какие вы люди! - сказал Галкин.

Он не захотел больше оставаться в лесном складе, пришел к Табунщикову и объяснил, почему вернулся.

- Эх, чудак человек, - покачал головой Табунщиков. - Я создаю нормальный участок, поднимаю дисциплину, а что ты? Палки в колеса?

- Какие палки? - спросил Галкин. - Участок хороший. Просто новая метла по-новому метет. Зачем вам говорить, что до вас все тут было хорошо? Лучше сказать: было так себе. А "волкодав" сравнит.

- Ну-ну, - неопределенно произнес Табунщиков. - Любишь тень на плетень наводить.

В нарядную заглядывали крепильщики, смена уже закончилась. Одни прощались: "До свидания, Васильич!" А другие, увидев Галкина, заходили и усаживались на стулья вдоль стены.

- Хлопцы, - сказал Табунщиков. - Галкин сомневается, что мы сейчас хорошо работаем. - Он снова почувствовал неловкость. И вспомнил, что Дергаусов любит разговаривать в такой же манере.

- А знаете, товарищи, за что Юрий Васильевич меня наказал? - высоким дребезжащим голосом крикнул Галкин. - За то, что я его понял! Мало не согласиться с Дергаусовым, надо и свое предложить. А своего у него и отродясь не бывало. Какой он есть большой представительный мужчина перед вами, такой он целиком. Больше ничего в нем нету.