Лейтмотивом же следующей генерации антиутопий (от Оруэлла до Зиновьева и Войновича) стала абсолютная несокрушимость тоталитаризма. "Сапог, топчущий лицо человека - вечно". Попытки же одолеть тоталитаризм при помощи "бога из машины" (как в "Часе Быка") лишь усиливали ощущение безнадежности: "Да, ребята, это - навсегда..." Были тут, однако, и важные нюансы. "1984" впервые попался мне в руки в студенческие времена - в середине семидесятых; до обозначенного в нем срока оставалось меньше десятка лет, и было яснее ясного, что автор в своем прогнозе крупно промахнулся. Вообще, по моим воспоминаниям, роман впечатлял в основном барышень: камера № 101 и невозможность трахнуться без разрешения парткома - на них этот набор ужасов действовал безотказно. Скептикам же и прагматикам вроде меня было очевидно, что гомункулус по имени "Ангсоц", заботливо выращенный Оруэллом в колбе западных стереотипов, - существо абсолютно нежизнеспособное; будучи ввергнут в грубую реальность, он сдохнет точно так же, как ужасные уэллсовские марсиане. Это ведь только западник может упустить из виду, что "телескрины" основополагающий элемент системы тотального контроля - будут бесперечь ломаться; и купить их за нефть на "загнивающем Западе" тоже нельзя - за отсутствием такового, вот ведь в чем ужас-то... Как будет работать в условиях социализма (хоть английского, хоть какого) служба "телеремонта", объяснять, надеюсь, не надо: приедут на аварию, разломают стену - а потом поминай как звали. Конечно же, нормальный обыватель начнет отслюнять им на лапу, чтоб перегоревший телескрин в его квартире просто пометили в отчете как починенный; а поскольку запчастей для ремонта все равно нету, а отчитываться наверх надо - будут брать, к обоюдной пользе; ну, а народные умельцы из этой конторы станут за доступную плату подключать желающих к закрытым телескринным сетям для начальства, по которорым ночами крутят порнуху Малабарского производства (или где они там воюют).