«В окружном правлении, – размышлял он, – чиновников много, а пока дело будет ходить из рук в руки – от экспедиции до регистра, от регистра до решения, от решения до подписи, от подписи опять до экспедиции и так далее, – приложение номер два, бог даст, околеет».

Теперь все дело перешло в руки жандарма Ристы, и следующую ночь господин Пайя-писарь спал так же сладко и спокойно, как и Ничко-мыловар.

Обычно жандарм Риста носил бумаги с приложениями подмышкой. Но если бы и на этот раз он попытался сделать то же самое, то приложение, видимо, само схватило бы бедного Ристу и само понесло его. Поэтому нужно было очень серьезно продумать, каким образом выполнить трудную задачу, выпавшую на его долю. Тот же самый народ, что присутствовал на аукционе, что провожал несчастного Ничку-мыловара в тюрьму, шел теперь следом за Ристой, который нес подмышкой бумаги и вел на веревке приложение. Разумеется, со всех сторон сыпались самые разнообразные советы, но большинство сошлось на том, что Ристе нужно сесть на приложение верхом, а не идти пешком. Однако Риста, старый и мудрый жандарм, сразу смекнул, что в этом случае возникнет опасность, что не он переправляет бумаги и приложение, а приложение переправляет его. А кроме того, приложение могло переправить его не к тому начальству.

Но в конце концов неважно, каким образом бумаги были отправлены в окружное правление. Важно, что они действительно были отправлены и что у Пайи-писаря отлегло от сердца, что Ничко-мыловар вздохнул свободно и что госпожа Сойка-мыловарша тоже вздохнула свободно, так как Ничко, еще находясь под арестом, послал ей телеграмму: «Мы спасены, приезжай!»

Что мыловар Ничко не знал, как избавиться от слона, что писарь Пайя испытывал те же мучения, что теперь очередь дошла до окружного правления – все это еще полбеды, так как рассказ от этого только выигрывал. А вот теперь наступает самый страшный момент во всем этом повествовании, потому что я, автор рассказа, не знаю, что мне делать со слоном и как окончить рассказ. Разумеется, я бы мог пересылать его из одного правления в другое и, наконец, мог бы послать его к самому министру. Но ведь это дело надо когда-нибудь кончить.