...В двадцать четвертом, в дни меньшевистской вылазки, на рассвете, как только в деревне раздался первый выстрел, Исидор вскочил с постели и в одном белье помчался к сельсовету. Навстречу бежали перепуганные соседи.

- Пропали мы, Исидор! Конец нашему правительству!

Село в руках меньшевиков!

- Оружие! - крикнул Исидор.

Оружия ни у кого не оказалось. Тогда дед бросился обратно, ворвался в дом и...

За столом сидел вооруженный до зубов Минаго Джабуа.

В каждой руке он держал по маузеру, через плечи крестнакрест тянулись набитые патронами ленты, за пояс была заткнута кожаная, 0 языком, плеть. Рядом с Минаго сидели двое неизвестных вооруженных мужчин.

- Председателю рабоче-крестьянского правительства привет! - ухмыльнулся Джабуа.

Исидор промолчал.

- Садись, уважаемый Исидор, окажи честь!

Дед не сдвинулся с места. Тогда Минаго встал, обошел стол и остановился перед Исидором. Долго, долго смотрели в глаза друг другу Исидор Джакели и Минаго Джабуа, и выдержал Исидор, не опустил голову. Размахнулся тогда Минаго и стегнул деда плетью по лицу. Хлынула кровь.

- Садись, сукин сын, когда велят! - взревел Минаго.

Исидор сел.

Минаго вернулся к столу.

- Так... - сказал он, потирая руки. - Ты не обижайся, Исидор. Ударил я тебя неспроста - авось расправится твоя кривая морда. Не появляться же тебе перед божьим судом этаким уродом!

Исидор молчал.

- Где же твоя красавица? Упрятал ее? Успел-таки?

Ничего, от меня не уйдет!

Исидор до крови прикусил губу, на глазах у него выступили слезы бессильной ярости.

- Плачешь, мой дорогой? Правильно. А как же? -Кончилась ваша власть! У, вшивое отродье! Сволочи!

- Минаго, кончайте базар... Чего возиться с этим ублюдком? Пулю в лоб, и все тут! - вмешался один из неизвестных.

- Ну нет. Зачем убивать, грех на душу брать? Мы его по всем порядкам, по закону... Исидор Джакели! За оскорбление и поругание бога, за секретарство в ячейке безбожников комсомольцев, за преследование члена правительства независимой Гурии Минаго Джабуа...