- Куда ж они запропастились, умираю с голоду! - заворчал Щербина.

Я окинул взглядом тропинку: по ней не спеша взбирались три пограничника.

- Идут!

- Слава те господи! - Щербина сладко потянулся. - Итак, ночь на участке государственной границы Союза Советских Социалистических Республик прошла без происшествий, - произнес он и закурил "Приму".

Я стал медленно спускаться с вышки. Подкованные сапоги звенели на ступеньках лесенки. Раз, два, три...

Раз, два, три... Ну и ну! Вот что значит армия! Попробуй сосчктай-ка до четырех - не пойдет! Раз, два, три - стоп!

Четверка - словно граница, Рубикон какой-то! Удастся перешагнуть тогда считай хоть до миллиона...

Пархоменко и Щербина ждали внизу.

- Слышь, отчего у тебя глаза опухли? Спал? - спросил я двухметрового Пархоменко.

- Как же, даст поспать, варвар! Стоит вздремнуть, как лапой по уху: цап! Зудов нашел чему учить пса! - Пархоменко слегка поддел сапогом высунувшего язык Танго.

- Так Зудов для себя же старался, - рассмеялся Щербина. - Чесаться самому лень, вот он и обучил собаку.

- Непобедимому войску Дзнеладзе ура! - приветствовал я подошедшую смену.

- Джакели! По инструкции положено встретить меня на вышке, доложить обстановку и сдать пост! - нахмурился Дзнеладзе.

- Все зафиксировано в журнале, товарищ Дзнеладзе.

- Порядок есть порядок, Джакели! Придется обо всем доложить Чхартишвили!

- Пожалуйста! Но раньше я ему доложу такое, что ты, милый мой, очутишься на гауптвахте!

- Ты о чем? - насторожился Дзнеладзе.

- О том. Ну-ка вспомни, отчего вдруг дизентерия свалила тебя и твоих орлов? А? Не пахло ли там зелеными мандаринами из сада Али Хорава?

- Кто... кто тебе... сказал? - запнулся Дзнеладзе.

- Он и сказал, мандариновая жертва. Погляди-ка на него, еле на ногах стоит. Герой!

- Продал, негодник? - зашипел Дзнеладзе на притихшего Петрова.