- А что мне оставалось делать, Шалва? - простонал тот. - Этот сукин сын заперся вчера в уборной и держал меня у дверей, пока не выудил все...

- Понятно, товарищ Дзнеладзе? - спросил я строго.

- Понятно, понятно! Валяйте отсюда! - Дзнеладзе махнул рукой и направился к вышке.

- Дивизия, равняйсь! - гаркнул я. Впереди стал Пархоменко с Танго, за ним Щербина. - Смирно! К заставе шагом марш! Раз, два, три! Раз, два, три! Пархоменко, запевай!

Построились в два ряда

Хребты Кавкасиона...

зазвенел серебристый тенор Пархоменко.

...В два ряда

Хребты Кавкасиона...

подхватил Щербина.

А затем грянули втроем:

Ребята в наряде

Поймали шпиона...

Битый год промучился я с ребятами, пока научил их пению в два голоса...

Эх, построились в два ряда

Хребты Кавкасиона,

Ребята в наряде

Поймали шпиона... Эх!

Под звуки нашего гимна, сложенного на мои слова и мой же мотив, мы бодро шагали по маршруту вышка - столовая...

...Только уснули, раздался крик старшины:

- Выходи строиться! Быстро во двор!

- Что случилось? Война? - спросил, протирая глаза, Щербина.

- Разговорчики!

- Да говори же, Зудов, в чем дело? - спросил Пархоменко.

- Все во двор! Приказ Чхартишвили! Живо! Даю две минуты! - крикнул старшина и убежал.

- Что там стряслось? - недоумевал Щербина. - Как ты думаешь, Джакели?

- Не бойся, на войну не похоже, стрельбы не слышно, - успокоил я Щербину.

Но было действительно странно: будить сменившихся с поста пограничников по закону заставы можно разве по сверхважной причине. Что же произошло?

Спустя пять минут застава выстроилась во дворе.

- Смирна-а-а! Равнение на середину! - крикнул Зудов.

Из казармы вышел майор Чхартишвили в сопровождении трех офицеров. Двое из них были его заместители - лейтенанты Королев и Павлов. Третьего, лет сорока лейтенанта, мы видели впервые. Он держался свободно, улыбался. По походке и сидевшей мешковато форме в нем угадывался человек невоенный. Смуглый, выше среднего роста, с брюшком, он походил на грузина.