Застава по-прежнему безмолвствовала.

- Может, вы скажете? - обратился майор к писателю. Мдинарадзе широко улыбнулся.

"Чему он радуется, несчастный?" - подумал я.

Лауреат нескольких премий долго смотрел на нас, потом извлек из кармана огромный платок, развернул, вновь аккуратно сложил его, спрятал и голосом, слишком низким для лейтенанта, начал:

- Друзья, как вам доложил докладчик... то есть майор Чхартишвили... я являюсь писателем... С сегодняшнего дня... Извините меня, товарищи, я не блестяще владею русским языком... С сегодняшнего дня... я решил написать книгу о вас, конечно с вашей помощью!.

- Вот здорово! - прыснул Щербина и тут же прикрыл рот рукой. - Значит, мы должны работать за него?

- Но все же постараюсь, товарищи, оправдать ваше доверие... Будем вместе служить, спать, обедать, ужинать.

- А завтракать он не будет? - испуганно проговорил Пархоменко, толкнув меня локтем.

- Я не собираюсь учить вас... - продолжал писатель, - наоборот, я должен учиться у вас... И шпионов будем вместе ловить, друзья... Посмотрим, что у меня получится. Главное, чтобы книга понравилась вам... Вот все, что мне хотелось сказать, друзья... Благодарю за внимание, закончил он и обоими рукавами вытер вспотевшее лицо.

- Есть вопросы? - обратился к нам майор.

- Есть, - выступил вперед Щербина. - На какой срок прибыл к нам уважаемый писатель?

- На два месяца, - ответил Мдинарадзе.

- А если за это время вообще не будет нарушений границы, как же тогда со шпионом?

Строй взорвался, словно вулкан.

- Р-р-р-разойдись! - крикнул майор и закашлялся.

Обняв друг друга, хохотали заместители Чхартишвили.

Писатель растерялся, не зная, обидеться на слова Щербины или все обратить в шутку. Затем лицо у него просветлело, он улыбнулся, потом рассмеялся и наконец затрясся таким здоровым хохотом, что мы поняли: это неплохой человек.