Из записной книжки: «Олег Замятин: „Будете гулять, смотрите под ноги — можете споткнуться о земную ось, она торчит где-то рядом“. Далее такая запись: „Лукин начинает меня разыгрывать: „Олег, ты уверен, что это полюс? В прошлом году лед был сантиметров восемьдесят, а теперь буришь, буришь…“ — „Валера, ты же знаешь, больше чем на триста километров я ни разу не ошибался“. И Чирейкин тут же добавил: «Валера прав, это не полюс, в прошлом году там было около нуля, а теперь черт знает что“.

Мне было не до смеха: мороз стоял за сорок, ветер метров за пятнадцать, и на вопрос о том, что же чувствует человек на полюсе, я бы ответил однозначно: собачий холод. Уже минут через двадцать ликование, с которым я вышел из самолета на святую точку, сменилось дрожью каждой клеточки тела, которую не уняло даже торжество поднятия вымпела у земной оси.

Проходил этот спектакль так. Бортмеханик и радист дымовыми шашками нанесли на поверхность льда параллели и меридианы, и мы сфотографировались у земной оси (ее изображал вытащенный из лунки двухметровый ледяной керн весом в центнер). Потом меня сфотографировали одного, с красным вымпелом в руках. Этот слайд производит сильное впечатление. Правда, иные завистники бормочут, что он сделан зимой на Москве-реке, но я с ними не спорю. Я просто вытаскиваю из шкафа и показываю вымпел, подаренный мне соратниками по завоеванию полюса. Может, кто другой слово завоевание взял бы в кавычки, но я этого делать не стану: пусть этот самый другой сначала сам побывает на полюсе, а потом берет в кавычки.

Вымпел Лукин сделал из куска материи, когда обнаружилось, что мы забыли флаг. На кумаче фломастером написано: «Воздушная высокоширотная экспедиция Север-29 ААНИИ

Этот документ, неоспоримо свидетельствующий о завоевании мною полюса, я время от времени достаю, разглаживаю и смотрю на него благодарными глазами. Почему благодарными? А потому что он, и только он, доказывает, что я не пал жертвой розыгрыша, как это случилось с Н. — назовем так этого бедолагу.