- Может, помочь, отец? - спросил Федор. Силантий Петрович отбросил кряж, сдвинул с потного лба шапку.

- Нет, парень, справлюсь. На полчасика и работы-то. Иди по своим делам.

Высокий, плечистый, стать как у молодого, движения сдержанны и скупы. "Трудовой мужик,- уходя, думал про него Федор,- да и вся-то у них семья работящая. Смотри, Федор, не покажись среди них увальнем".

В конторе правления председателя не оказалось, Федор пошел искать по колхозу.

"Незавидно живут, далеко им до хромцовских". Около скотного, в каких-нибудь шагах двадцати от дверей, лежит, прикрытая снегом, гора навозу. "Неужели и летом сюда навоз скидывают? Смрад, вонючие лужи, тучи мух... Хозяева!"

Тут же рядом с навозным бунтом разгружали воз сена. Работали женщины. Одна, невысокая, без рукавиц, с красными на морозе руками, стояла на возу, деревянными вилами охапку за охапкой пропихивала сено в чердачное окно.

- Вот так! Вот так-то, без ленцы! - покрикивала она, а две другие топтались около воза.

- Труд на пользу! - весело поздоровался Федор.- Не видали Варвару Степановну?

Подавальщица на возу остановилась.

- А тебе на что ее? - сипловатым голосом спросила она.

- Дело есть.

- Ну-ка, Прасковья, возьми вилы.

Придерживая подол, она неуклюже сползла с воза. Стряхнула с плеч сенную труху, повернулась к Федору, с валенок до шапки оглядела его. При взгляде на нее вблизи против воли готово было сорваться одно слово: "Крупна!" Роста маленького, чуть ли не по плечо Федору, а лицо широкое, грубое, мужичье. Тяжеловатость и крупноту черт еще более выделяли мелкие серые глазки. Взгляд их тверд и насторожен. Крупны у нее и руки, размашиста и в плечах: из тех неладно скроена, да крепко сшита.

- Я - Варвара Степановна. Выкладывай дело.- И усмехнулась, заметив заминку Федора.- Аль не похожа?