— Узнаете? — Она тычет указкой в химический знак на доске. — Это же барий! Давненько не было тебя в наших задачках. Не попадался… Ну здравствуй, барий!

Она произносит «барий» как будто «барин», и она шутовски кланяется доске — с третьей парты я слышу хруст. И после двумя руками она помогает себе разогнуться. И она приглашающе улыбается нам, зовет всех вместе порадоваться приятной встрече.

Ольга Фроловна — отличный педагог. Так нам сказала Анна Юрьевна, директор школы, на общей линейке для восьмиклассников. Ольга Фроловна работает в школе много лет. Она могла бы учить кого-то из наших родителей. Она учила детей и тогда, когда наши родители еще не родились на свет.

— Кудрявцев! — звонко выкрикивает Ольга Фроловна.

В классе у нас нет Кудрявцевых. Встает Ваня Носов — мальчик с круглой упругой шевелюрой, почти африканской, только огненно-рыжей. Мы зовем его «золотое руно». Ваня грустно улыбается химичке: мол, и вы туда же, дразнить меня? Ладно уж, мне не привыкать.

— Я сказала: «Кудрявцев»!

Мы смотрим за направлением ее взгляда. Паша Лапин, маленький незаметный мальчик с прилизанными волосиками, избран ею на роль Кудрявцева. Кудрявцев — это парень, который учился у нее не то сорок лет назад, не то еще больше. И Паша на того Кудрявцева похож.

По замыслу Ольги Фроловны мы все должны участвовать в большом спектакле. Мы играем один из тех классов, которые она выучила когда-то, выпустила, вывела в люди. Многие из ее выпускников работают на химических предприятиях. Наша директор говорит, что Ольга Фроловна — отличный предметник. Что ей самой до нее далеко. Директор тоже химичка. Учителей химии много. Но таких, как Ольга Фроловна, больше нет.

Она общается с химическими знаками больше, чем с кем бы то ни было. Она вглядывается в таблицу Менделеева так ласково, точно сейчас все знаки попрыгают к ней на ладонь, станут что-то с ее ладони клевать… Потом она вспоминает о Пашиной писанине. Всплескивает руками.