— Ну что вы вылупились на меня, Кутейкин? Я вам не картина в Третьяковской галерее, а ваш ротный командир.

Старшина сделал шаг вперед, щелкнул каблуками и, приложив руку к пилотке, отчеканил:

— Товарищ старший лейтенант, докладываю: задание выполнено — рядовые Лучинков и Золин доставлены. Группой командовал лейтенант Егорьев!

— Какое задание? — удивился Полесьев. — Вы что, спятили?

— Никак нет, — не отрывая руки от виска, отвечал Кутейкин. — Все исполнено в соответствии с вашими указаниями!

— Указания?! — У Полесьева от удивления расширились глаза. — Что вы болтаете?… Я не давал вам никаких указаний. Я просил вас поторопить этих трех… — Старший лейтенант кашлянул и поспешил поправиться. — Этих двух, — сказал он, указывая рукой на Лучинкова с Золиным, — и лейтенанта Егорьева.

— Как? — изобразил удивление на своем лице старшина. — Разве вы не просили товарища капитана из комендатуры посадить нас на поезд?

— Не стройте из себя идиота, — отвечал Полесьев. — Я понимаю, вам очень хочется выгородить нерасторопность лейтенанта Егорьева и собственную медлительность, но повторяю: не надо строить идиота. Из себя и из меня тоже. Ясно?

— Так точно, — произнес старшина, вздыхая с горестным видом, в то время как в глазах его затаилась лукавая усмешка: дескать, не прошло, ну и не надо.

— Впредь, лейтенант, — обратился Полесьев к Егорьеву, — мои приказания попрошу выполнять поживее. А вы, — ротный повернулся к бронебойщикам, — гроза танков всех фронтов, на будущее учтите — еще раз такое повторится, будет для вас очень много неприятностей. И если не умеете ходить, учитесь летать!