- Все на месте у девочки, фигурка что надо. Пальчики оближешь!

- Ты губу-то не распяливай, не отломится. Катерина - девушка строгая, с понятиями. Я ее матушку, Марию-то, хорошо знаю. Воспитала, как надо. В случае чего она Катьку и на порог не пустит. Понял?

- Что ж, Мачихин, и помечтать нельзя? Молодой я...

- Ты о другом думай, что девоньки эти, дурешки, в самый огонь полетели. Эх, глупые, глупые...

- А мы все глупые, Мачихин. Я тоже на Дальнем Востоке один рапорт за другим писал, на фронт просился.

- Жалеешь теперича?

- Нет. Что сделано, то сделано. Не думал, конечно, что война такая будет,- вздохнул сержант.

- Думал, ать-два, вперед на запад, с барабанным боем? Так, что ли? усмехнулся Мачихин.

- Так не думал. Я же кадровый, войну представлял все же. Но не такой.

- Страшное дело война,- вздохнул и Мачихин.

Тут появилась Катя с котелком в руках, раскрасневшаяся от бега, с довольной улыбкой.

- Полный котелок! Видали? - Она победно махнула котелком.- Пойдемте, дядя Федор, с дороги, недалече полянка есть, там и поедите.

И она повела их в глубь леса, где и верно оказалась сухая поляночка. Там и присели, вынули "инструмент", то есть ложки алюминиевые, и принялись за кашу. Каша была почти горячая и масляная, умяли за милую душу.

- Как же тебя мать отпустила? - спросил Мачихин, облизывая ложку.

- А что она могла? В цепи, что ли, заковать или в амбар запереть? Небось совершеннолетняя я.

- Дурешка ты, Катя-Катерина. Война-то и мужикам невмоготу, а вам?..- И добавил, засовывая ложку за обмотку: - Спасибо за заботу, Катюша. Наелись от пуза.

- Да, да, большое спасибо,- заулыбался и сержант, и хотел было дотронуться до Катиной руки, но она спрятала за спину.

- За что благодарить, подумаешь, какое дело - котелок каши,- сказала она, окинув сержанта настороженным взглядом.

- Что-то неласковая у тебя землячка, Мачихин,- обиженно произнес тот.