- Какой треп, когда впереди передовая маячит? Хорошо, что допер ты до этого сам. Ну, присядем на дорожку, да и тронемся. И нам пора, и Кате, наверно, тоже.- Мачихин присел.

Присели и сержант с Катей, которая после слов сержанта уже не глядела на него с недоброй настороженностью, а стала смотреть просто, даже вроде сочувственно Мужчины закурили, а она сорвала какую-то травинку и - в рот взяла, пожевать. Разговора не получалось, сидели молча, каждый в своем.

Первой поднялась Катя

- Ну, дядя Федор, прощаться пора. Вы уж матери моей обязательно отпишите, что видели меня. Слышите - обязательно.

- Конечно, Катюша

- А вы мне номер своей полевой почты не дадите? - робковато спросил сержант

- А зачем вам? - опять насторожилась Катя.

- Писать вам хочу. И от вас получать письма хорошо бы. А то, что, встретились, и - в разные стороны. А мне вам, может, много сказать нужно.

Катя подумала немного, а потом сказала:

- Ладно, записывайте.

Сержант обрадованно вынул огрызок карандаша, бумажку и записал.

- Спасибо, Катя. Значит, черкну я вам из госпиталя?

- Пишите, что мне, жалко,- вроде бы безразличии ответила она, но все же улыбнулась, потом подошла и поднявшемуся Мачихину, прижалась к его груди.

Он поцеловал ее в щеку, погладил по голове. Подала она руку и сержанту, который уже не стал долго ее держать, а лишь пожал тихонько.

- Ну, Катерина, желаю тебе того, что каждый солдат другому желает.Голос Мачихина дрожал немного, а здоровой рукой тер он глаза.

- Да, да, всего вам хорошего, Катя,- заспешил и сержант.

Вышли они на дорогу и пошли. Катя стояла и махала им вслед, сержант тоже, часто оборачиваясь, помахивал, пока не скрылась она за поворотом.