Тут на дороге и увидели девчушку в военной форме, которая связь тянула. Сержант опять быстренько телогрейку сбросил, сунул Мачихину, а сам грудь вперед и к девчонке

- Откуда ты, прекрасное созданье? - и улыбочку свою выдал.

Девушка подняла голову, посмотрела на него исподлобья и ничего не ответила, продолжая разматывать провод.

Но здесь Мачихин, поглядев на нее, воскликнул:

- Погоди, девонька! Не Катя ли? Господи, она самая! Что же это я тебя сразу не узнал?

- Дядя Федор! - бросилась девушка, уткнулась ему в грудь и вроде бы заплакала.

- Катенька, дорогуша, как же ты здесь оказалась! Это надо же встренуться, да и где.- Он стал гладить ее по голове, сбив пилотку.

- Я давно уже в армии, дядя Федор. С конца сорок первого

- Что-то ты с лица спала и бледненькая, - стал разглядывать ее Мачихин.

- Так из госпиталя я... Ранена была.

- Господи, что же это делается! Как же на фронт попала? Сама, что ли, пошла, глупая?

- Трое нас пошли: Зинка Пахомова, Оля Прозванова и я

- Дурочки вы, дурочки... Хоть бы матерей пожалели.- Глаза у Мачихина увлажнились, и он продолжал гладить Катину голову своей шершавой, грязной рукой. Сухое лицо его подобрело, и сержант с неким удивлением глядел на ставшего совсем другим Мачихина.- Вижу, в связи служишь? Лучше бы сестренкой в медсанбат или в госпиталь пошла. Разве девичье дело эту катушку таскать?

- Привыкла уже... Вы меня подождите немного, я сейчас девочкам катушку передам и приду к вам.

- Вот какое дело, сержант,- с дрожью в голосе сказал Мачихин.- Из деревни своей девоньку встренул. Давай присядем, покурим и ее дождемся.- Он осмотрелся по сторонам, увидел дерево поваленное, присел и стал завертывать цигарку.