- Гаджи Гасанович! Смотрите! Смотрите наверх! Мы летаем! Лета-а-а-е-ем!!

Гаджи Гасанович, вздрогнув, словно через силу поднял голову (Элику показалось, что в эту минуту что-то в шее директора заскрипело, как несмазанные петли двери, видимо, с непривычки глядеть вверх), увидел мальчишек, спокойно и рассеянно погрозил пальцем:

- Я вам полетаю! - задумчиво, устало произнес он. Сейчас же опускайтесь на землю и марш по домам, уроки учить.

Директор взглянул на часы, нахмурился и заспешил на остановку троллейбусов.

- Даже не удивился, - пожал плечами товарищ Элика. - Странно.

Они уже почти опустились, но все еще дрыгали ногами в надежде подняться повыше еще хотя бы разок, но какая-то неумолимая- сила, видимо, связанная с усталостью и биением успокаивающегося сердца, тянула их к земле, и мальчики опускались сантиметр за сантиметром и скоро твердо стояли на земле пустыря.

- Взрослые, они такие, - мрачно отозвался Элик. - Ничему не удивляются. Даже когда кто-то умирает или родится - все равно не удивляются.

Он хлопнул приятеля по плечу.

- Попробуй утром. Утром хорошо получается.

- Ладно, - ответил товарищ и протянул ему руку. - Спасибо тебе.

- До завтра, - сказал Элик и пожал руку мальчика.

По дороге домой Элик чувствовал ужасную усталость, очень хотелось спать, и он с сожалением подумал: "Вот бы сейчас долететь до кровати и заснуть"...

- Ты мне эти шутки брось! - встретил его дома отец. - Что придумал, а! Ты почему утром на печку влез?

- Я не влезал, - сказал Элик. - Пап, я спать хочу.