- Не буду летать, - уныло пробубнил Элик.

- Скажи: клянусь папиным здоровьем, - не унимался отец.

- Клянусь... - начал Элик и расплакался.

В школу он опоздал, пришел с красными глазами. По дороге и не пробовал взлетать, твердо помня свою клятву - разве можно просто так клясться здоровьем отца? Да и худое, крепко сбитое тело свое он ощущал тяжело, до последнего грамма. Куда уж теперь летать?..

Входя в здание школы, он прочитал на дверях объявление, начертанное печатными буквами красным карандашом:

"ОБЪЯВЛЕНИЕ

ПОСЛЕ ШКОЛЫ, КАК И ВО ВРЕМЯ ЗАНЯТИЙ, ЛЕТАТЬ УЧЕНИКАМ СТРОГО ЗАПРЕЩАЕТСЯ. ЭТО СРЕДНЯЯ ШКОЛА, А НЕ КУРСЫ ЛЕТУЧИХ

КАКИХ-ТО ТАМ ГОЛЛАНДЦЕВ. ВЫЗОВУ РОДИТЕЛЕЙ. ПОНЯТНО?"

Куда уж понятнее. Оканчивалось это объявление устрашающим жирным словом "дирекция".

От этого слова перед глазами Элика встал Гаджи Гасанович, прикрытый огромным железным щитом, и с ним в ряд безликие - дирекция - щитоносцы, идущие на провинившегося неумолимой стеной.

На перемене к Элику подошел товарищ.

- Видал? - кивнул он, имея в виду объявление.

- Да, - грустно ответил Элик.

- А меня мамка еще и выпорола утром ремнем... Когда увидела... - невесело сообщил товарищ. - Теперь все - обещала заходить после уроков...

- А я поклялся папе, что не буду, - признался Элик и шмыгнул носом.

- Плохо, - сочувствующе отозвался товарищ. - Клятвы надо держать.

- Знаю.

Помолчали. Вокруг бегали никогда еще не летавшие дети.

- Вот было бы здорово научить их всех, - сказал Элик, глядя на ребят, но тут же сник.