Но со многими его дикими выходками (по выражению матери), казалось бы, не вязалась одна черта - мальчишка был не в меру мечтательным, много читал и видел короткие, как вспышка, необычные для детей его возраста сны. В снах этих он падал на землю с неведомой звезды, и было грустно улетать с этой далекой, застывшей в ожидании человека планеты, будто он оставлял ее осиротевшей. Падать было легко, но чуточку жутковато и немного тоскливо. Земля летела на него из кромешной тьмы, как голубой снежный ком с горы - стремительно увеличиваясь. Однажды в одном из таких снов, когда он отмеривал летучими шагами незнакомые дороги планеты, его вдруг обуял ужас при мысли, что завтра в классе контрольная по математике, а он забыл подготовиться, но он тут же успокоился, решив остаться здесь навсегда, далеко от земли и всяких там контрольных, и продолжал скакать по дороге, которая вела к темнеющему горизонту, где ждал его внезапный, как пропасть, край звезды. И как он ни сопротивлялся, какая-то непонятная сила влекла его к тому краю, а там уже известное - обычный полет на землю.

Но вот как-то утром мальчик Эльшад, которого все звали просто Эликом, которому было одиннадцать лет, ученик четвертого класса, проснулся с болезненно ясным ощущением того, что он умеет летать. Он неуверенно поворочался в постели и, будто в подтверждение своего чувства, почти не ощутил веса тела - и без того легкое, худое мальчишеское тело казалось на этот раз и вовсе невесомым. Элик поначалу не на шутку перетрусил: все-таки, что ни говори, ощущение непонятное, а потому и пугающее; он снова закрыл глаза, надеясь, что сон все еще продолжается и теперь он окончательно проснется, такой же тяжелый и весомый, как прежде. Но воздушность во всем теле, необычайная легкость не проходила, а испуг, напротив, прошел окончательно, и на смену ему пришло радостное, тревожно будоражащее чувство. Он вскочил с постели и от резкого толчка на мгновение поднялся и повис над кроватью, а в следующее мгновение плавно опустился на краешек постели.