— Тихо ты, сядь!

— Чё вскочил? Не ори! Придурок!

— Ай, блин, как всегда, мне и слова молвить нельзя, — деланно надул щёки Сапог, но, оглянувшись по сторонам, сел.

— Вот увидите, мужики, вы ещё вспомните, как Виноград вас жить учил, — продолжал свою сагу Виноград, — но поздно будет. Хорошая мысля — приходит опосля! Зря мы сюда приехали. Грязное это дело — война. Нехорошее. Ведь и жалеть их, сук, нельзя. Вот и вчера, когда пацана малого с гранатами поймали, наши деды хотели его отпустить. А я им и говорю: «Сегодня отпустишь, по доброте душевной, пацана, а завтра он придёт и захерачит в спину гранатой», и убил его. Сам убил мелкого. Убил, потому что он — враг. И он пришёл убивать нас. Независимо от нашего возраста, он бы подорвал нас всех, не задумываясь и не каясь. Война — это такое дело, когда либо ты его, либо он тебя. Ничьей на поле боя быть не может. Один умрёт, один будет жить. Это у политиков, при дележе финансовых средств, может возникнуть выгода ничейного результата, вот они и придумывают всякие перемирия и прекращения огня. А в дуэли, в период схватки, ничья не возможна. И если Ельцин вдруг остановит войну и заключит с чеченами мир, всё, считайте нас подставили, предали. Значит, все погибшие и покалеченные за эти страшные дни — дань неуёмных политических амбиций. Очередная игра власти. Афёра. Аукцион по продаже вооружений…

Эта война, она ещё многому нас научит. И страну, и народ, и армию научит. Но научит-то на крови, на нашей с вами крови. Потом, через какое-то время, все сделают свои выводы, все, кроме Кремля. Усман, вот твоей БМП сколько лет?

— Старьё! Да она, поди, списана, лет сто назад! Бедный Сосед, как он мучается с нашей бэхой, всё время что-то исправляет, ремонтирует, налаживает, ковыряет. С другим водилой она бы и с места не сдвинулась. Ладно, Сосед — клёвый механик, а то я не знаю, как бы мы ездили! — я братски похлопал Соседа по плечу.