— Ё-моё, ты чего несёшь-то?

— А ты видел здесь хоть одного москвича? Видел какого-нибудь сына министра или генерала, внука профессора или дирижёра? Не видел? Потому что их здесь нет! Они в Москве! Они новый год отмечают, с бабами обнимаются! Им до нас — посрать! Они, типа, элита! А мы здесь, потому, как мы дети рабочих и крестьян! И армия наша, как была, так и осталась, рабоче-крестьянской!

Ты думаешь, что они, москали холёные, победить хотят этого несчастного Дудаева?

— А чё? — Сапог, изображая поиски смысла жизни, сморщил лоб и одел каску. — Как так? Разве не хотят?

— Да он сам, Дудаев, бедолага, — жертва политических игр Москвы! Я думаю, пацаны, если бы Ельцин хотел победить Дудаева, мы бы здесь сейчас не сидели.

— А где бы мы сидели? — Сапог снова снял каску и помассировал затылок. — Где?

— Дома!

— Как это, дома?

— Если бы Москва хотела победить Грозный, она бы просто дала 24 часа ультиматума для разоружения. А по истечении времени, в случае отказа сложить оружие, применила бы ракеты. Сравняла бы этот сраный город с землёй. Бумс ракетой! Представляете? Прошло полчаса, а война уже кончилась, Москва победила, и у нас потерь нет, и Ельцин — герой Советского Союза, а мятежный бандит Дудаев пал. Всё!

— Ну, ты и завернул.

— А мне кажется, ты прав! — сказал своё веское слово Сосед. — Если мы тут и выживем, о нас потом никто не позаботиться. Кинут на произвол судьбы, как кинули афганцев. Скажут: «Мы вас туда не посылали», и делу конец. Скажут: «Лечите ваши раны сами, это же ваши раны, а не наши, вот и лечитесь, а мы, как-нибудь, и без вас теперь проживём.» Так и будет. Солдат нужен только во время войны, а после войны нужен строитель, врач, учитель, но только не солдат. С окончанием войны кончиться наше время. О нас сразу забудут, похоронят живыми. Так и будет.

— А прикиньте, пацаны, — Сапог, осенённый мудрой мыслью, аж вскочил. — Получается, если твой дядя — афганец, то мы кто, чеченцы!? Это значит, меня что, потом всю жизнь чеченцем будут называть. Ни хера себе, я — чеченец! Сапог — чеченец!