— Смейся, смейся. А кем ты сам будешь работать без образования? Тебя, с твоей деревянной головой, и в ПТУ учиться не возьмут, бездарь. Что, ордена навесишь, в коляску плюхнешься, да песенки армейские в подземных переходах петь будешь? Милостыню собирать? Слушать надо, пока умные люди дают бесплатные советы. А я для себя решил, приеду домой и сразу в институт поступлю.
— Поступишь. Если у них лапшавешательский факультет есть. Или возьмут тебя в губораскатнический институт, ха!
— Урод полуграмотный! — отмахнувшись от Сапога, Виноград устало уставился в зарево далёкого пожара. — Я бы ещё сказал, почему у духов и оружия, и боеприпасов больше, чем у нас. Сами-то они его не производят. Ни патронов, ни автоматов, ни, тем более, танков. А ведь у них всё есть, и всё новое. Спрашивается, откуда?
— И откуда? — поинтересовался я.
— Схема простая. Сначала…
— Ладно тебе, — Сосед пресёк нашу последнюю попытку продлить дебаты. — Лучше скажи, доживём мы до конца войны? — он убрал остатки пищи с воображаемого стола и выжидающе посмотрел на собеседника.
— Вин, скажи! — я положил руку ему на плечо.
— Хренушки… — совсем не весело рассмеялся Виноград, — хренушки…
Стояли у трёхэтажки, разговаривали. Я, Сосед и Сапог. Удивлялись услышанному по радио. Возмущались, по-своему, в тихушку, бунтовали, обзывали всеми известными неприличными словами высокое штабное начальство. А всё из-за того, что утром по радио передали сводку по убитым и раненым в наших войсках за истёкшие сутки. Нам, всем четверым, показалось, что количество убитых сильно занижено. Даже не показалось, а мы точно знали, что убитых гораздо больше. В действительности, только по 81-му полку потерь было в два раза больше, чем «по официальным данным» во всей группировке войск в Грозном.