— Вишнёвое, моё любимое, — громко облизнулся я. — Может, прямо сейчас схаваем? Чё на завтра оставлять то, что можно съесть сегодня?

— Доверь козе капусту.

— Ты кого с козлом сравниваешь? Я наводчик-оператор, а не мент.

— Да это пословица такая.

— Нашли козла отпущение. Я вам такого козла покажу, не обрадуетесь. А это, — я, держа банку за крышку двумя пальцами на весу, поднёс её к самому своему лицу, — это я сожру один. За возмещение морального ущерба.

«Пух!» — банка лопнула и рассыпалась на мелкие кусочки. Меня всего осыпало малюсенькими стекляшками и залило сладким варением. С шеи и груди виноградными гроздьями свисали и капали сморщенные пунцовые вишенки, а стеклянные градинки хрустели не хуже первого ноябрьского инея. По счастливой случайности стекло не попало ни в глаза, ни в приоткрытый на радостях рот. Продолжая держать у заляпанного варением лица пластиковую крышку, я недоумённо посмотрел на пацанов. А они и сами обалдели от неожиданности. Через секунд десять наше шоковое состояние прервал автомат Сапога, висевший на его левом плече. Автомат резко вздрогнул, качнулся, как буд-то живой, и чуть не соскочил с плеча. От калаша отвалились крупные щепки раздробленного приклада.

— Снайпер!!! — заорали мы всей толпой и рухнули на землю.

Снайпер продолжал активно обстреливать нас, но успеха добиться не смог. Мы по очереди заползли в подъезд и забежали в первую попавшуюся квартиру, благо, дверь оказалась выбитой, сели на полу на кухне. Мебели никакой там не осталось, даже табуреток не было, а газовая плита валялась в проходе и загораживала проход в комнату. Но это не важно, главное — окна выходили в противоположную от позиции снайпера сторону.

Мы успокоились, освоились и расслабились. Поудобнее прислонившись к стене и вытянув уставшие ноги, я, успевая громко ругаться, стирал липкое варение с лица:

— Вот сука, а! Чуть мозги мне не вышиб!

— Мазила хренов! Напугал до боли в жопе! Ладно приклад отшиб, а не руку!