Построили нас всех и сказали, что поедем мы на большие общевойсковые учения в Свердловск. Зачитали какой-то приказ. Дали время на сборы и подготовку техники для погрузки. Ещё раз построили, пересчитали, погрузили в вагоны, повезли.

23 декабря 1994 года. Скоро Новый Год, а нас у всех – крутые перемены – едем, не зная, куда едем, и зачем едем, Свердловск-то проехали давно. Не поехали на войну, виноват, извиняюсь, "на миротворческую миссию" в Абхазию, так вот тебе – едем на учения. Ладно, пусть будет всё как есть. Учения – не война, на учениях не убивают. Переживём. Отслужим.

Ехали себе, ехали, а настроение будничное, как всегда, только офицеры некоторые на водку насели так, будто в последний раз её пьют. Кое-кто рамсы попутал и с горячительным переусердствовал, бродил по вагонам и беспрестанно наезжал на солдат. А один молодой шакалёнок совсем с рельсов съехал, всё быковал, да хорохорился: лупил всех, попавших под его пьяную лейтенантскую руку. Меня тоже стороной не обошёл, обозвал "тупым татарином" и пару раз нормально по физиономии двинул. Скотина.

В поезде было всё: и беспредел, и уставщина, но каких-то там особенных предчувствий, сбывшихся народных примет, предвестий или погодных предзнаменований о крутых переменах, которые ждут и меня, и моих пацанов, и всех наших офицеров в недалёком будущем, не было.

Да, сначала качались на рельсах спокойно, без происшествий, но уже на второй день пути поползли слухи, что на Кавказе начинается новая война, и нас везут в сторону границы для участия в боевых действиях. Некоторые запаниковали, некоторые вспомнили об Абхазии, некоторые попытались закосить под больных.