Прошло больше трёх часов. Руки по-прежнему чесались стрелять, но мы не вмешивались, наблюдали за боем со стороны.

Мимо нас пронесли раненых, человек тридцать. Некоторые молчали – может, терпели, а может, потеряли сознание. Но большинство кричали, матерились, плакали, угрожали вернуться и разделаться со своими обидчиками. Нам по новой захотелось в бой – отомстить и за этих пацанов, и за нас самих, но мы мужественно терпели, отодвигая чувства на задний план.

Когда мимо нас потянулась очередная вереница бойцов с носилками и одеялами, на которых лежали убитые и раненые, наше терпение лопнуло.

– Бля, не могу смотреть! Давай, снимай с полозьев ПКТ! Разнесём их на хер! – Сосед вытащил ящики с патронами и принялся убирать мусор с бетонной площадки.

– На хрена?

– Да ты чё? Опух? Снимай, я сказал! Или будешь ждать, пока они и до нас доберутся? – Сосед уже организовал место для установки пулемёта. – Давай быстрее!

Чуток повозившись, я снял с бэшки пулемёт и передал его Соседу. Он помучился немного с установкой, но поставил его грамотно и, хищно сверкая глазами, приготовился открыть огонь.

– Куда стрелять, знаете? – перед нами возник боец.

– Куда? – растерялся Сосед, но осмотрев бойца кивнул: – А ты, кто такой?

– Раненого я относил. Назад иду. Только там делать нефиг, наши уже в здание вошли. И вы, отсюда лучше не стреляйте, своих заденете.

– В здание вошли, – повторил Сосед, – отсюда лучше не стреляйте, своих заденете.

– Точно говорю. Вы лучше из пушки долбаните по верхним этажам, или из гранатомёта. Есть гранатомёт?

– "Муха" есть, два выстрела. А ты чё, умеешь? – спросил я недоверчиво.

– А ты чё, нет? – удивился он.

– Ни разу не стрелял. Не учили.