Время от времени слышишь о таких вещах. Какой-нибудь парень решает облететь вокруг земли на воздушном шаре, наполненном горячим воздухом. Никому еще это не удалось. Они всегда или вынуждены бывают приземлиться, или о них никто больше ничего не слышит. Я не знал, был ли этот мистер Моллой храбрецом или просто безрассудным авантюристом, но не мог не восхищаться его дерзостью.

— Можно мне его увидеть? Пожалуйста.

Док Халлидей поколебался, потом кивнул:

— Он спит, имей в виду. Не буди его.

Изолятор, всего на две койки, был отделен занавеской от аптеки и главного смотрового кабинета. Вторая койка пустовала. Я взял стул и сел подле мистера Моллоя. Он был обложен подушками и хрипло дышал. У меня было какое-то странное ощущение некой связи с ним, иначе я не могу это назвать. Это я заметил его аэростат в ночном небе, и я забрался в его гондолу и нашел его там, лежащего на полу, совсем обессилевшего и беспомощного. Может, дело было еще и в том, что он казался немного похожим на моего отца, только постарше, — но, возможно, это мне только казалось.

Я накрыл ладонью его руку. Она была обжигающе горячей и худой — кожа да кости, и мои пальцы показались мне самому ледяными. Он шевельнулся, и я отдернул руку, боясь, что потревожил его. Глаза его открылись. Они были затуманены и смотрели сквозь меня, словно сосредоточившись на чем-то ином. Словно он был уже не здесь.

Он немного закашлялся, и я поднес стакан с водой к его губам, но он вроде бы не хотел пить, а может, не мог глотать. Немного воды пролилось ему на подбородок и на простыню.

— Извините, сэр, — сказал я, промакивая воду салфеткой.

Закончив, я опять посмотрел на него, и теперь взгляд его был осмысленным.

— Ты их видел? — спросил он скрипучим голосом.

— Кого? — Я засомневался, в здравом ли он рассудке.

— Крылья. Кругом, — ответил он. Он выговаривал слова очень медленно, сглатывая и кашляя в перерывах между ними. — Наверно, всегда. Были там. Только никто. Никогда. Не видел.