— «Стойкость», пожалуйста, ответьте. Это дирижабль «Аврора». Пожалуйста, ответьте, «Стойкость»!

Ничего. Кое-кто из наших пассажиров, наверное, уже проснулся. Большинство из них не заметили бы, что корабль тормозит и разворачивается, но этот мегафон, несмотря на всю звукоизоляцию их кают и салонов, способен разбудить многих.

— Проклятье, — пробормотал мистер Райдо. — Мистер Кахло, мистер Чен. Захваты.

Двое мужчин схватились за специальные концы, каждый из которых оканчивался четырехлапой кошкой. Моторы почти остановились, и «Аврора» медленно скользила борт о борт с аэростатом. Гондола его находилась прямо напротив нас, метрах примерно в пятнадцати.

— Давай! — крикнул мистер Райдо, и мужчины, пошире расставив ноги, размахнулись. Лини, будто змеи, метнулись в ночь, и крючья кошек прочно зацепились за край гондолы.

— Тащите ее. Побыстрее.

Мистер Райдо всегда командовал так отрывисто. Капитан Уолкен произнес бы что-то вроде: «Давайте попробуем, не удастся ли нам втащить ее, джентльмены. Когда вы будете готовы». Он говорит «спасибо» и «пожалуйста» всегда, хотя не обязан этого делать. Приказ есть приказ, но, когда к нему добавляют «пожалуйста», выполнять его куда приятнее.

Матросы прикрепили свои лини к лебедкам и взялись за рукояти. Мистер Райдо, ухватившись одной рукой за стойку, свесился вниз, проверяя, не попадет ли баллон воздушного шара под наши пропеллеры. Потом он бросил взгляд на аэростат.

— Стоп! — крикнул он. — Ближе нельзя.

Я придвинулся поближе к люку и увидел, что аэростат и «Аврора» вот-вот соприкоснутся своими самыми широкими частями. Столкновение никому не нужно, даже с такой мягкой штукой, как воздушный шар, — ведь никогда не знаешь, вдруг там окажется что-нибудь острое, что зацепится за обшивку или порвет ее. Беда была в том, что, хоть аэростат и «Аврора» почти касались друг друга боками, гондола была на добрых десять метров ниже и…