Опускалась.

Я не сразу заметил, но теперь это было очевидно. Это не «Аврора» поднималась, а аэростат падал. Несмотря на редкие вспышки автоматической горелки, он снижался, медленно, но верно, и, если мы ничего не сделаем, море поглотит его.

— Держите его! — рявкнул мистер Райдо на матросов, и те застопорили лебедки, пытаясь удержать гондолу от дальнейшего падения. Теперь она была почти под нами, и я смог заглянуть внутрь.

На дне гондолы лежал пилот.

— Смотрите! — вскрикнул я.

Воздушный шар продолжал снижаться, ускользая от нас, едва не наваливаясь на наши винты.

И тут вошел капитан Уолкен. Он из тех людей, рядом с которыми чувствуешь себя увереннее. Просто становится легче от одного его вида. Носи он бархатную мантию и корону — и был бы точь-в-точь великий король; будь на нем медицинский халат — и вы бы доверили ему свою жизнь. Но мне он больше нравится в синем капитанском кителе с четырьмя золотыми нашивками на рукаве и в фуражке с золотым позументом. У него аккуратно подстриженные усы и борода, добрый открытый взгляд и широкие плечи. Капитану около шестидесяти, и его вьющиеся волосы совсем седые. Он не то чтобы очень высокий или крупный человек, но, когда он появляется, ты буквально чувствуешь, как все вздыхают с облегчением: ну вот, теперь все будет хорошо.

Капитан с одного взгляда понял, что происходит.

— Мистер Райдо, не будете ли вы любезны вернуться в командную рубку и взять на себя мою вахту. Благодарю вас, здесь продолжу я.

— Да, сэр, — отозвался мистер Райдо, но могу спорить, ему это не очень-то понравилось.

— Джентльмены, приготовьте шлюпбалку, пожалуйста, — распорядился капитан Уолкен.

Шлюпбалка располагалась посередине грузового люка — небольшой кран с выдвижной качающейся стрелой, с помощью которого в доке поднимали и опускали груз. Матросы кинулись к нему.

Не дыша я смотрел, гадая, хватит ли ее длины. Я понял, что задумал капитан.