Она прочла записку, которая обрывалась словами: «…Я возьму собак (и Тао тоже, конечно)…» продолжения не было.

Куда же он их взял? — думала она. — Конечно, это кот сбросил пресс-папье со стола прошлой ночью и записку тоже. Конец ее должен быть где-нибудь в комнате.

Она обыскала библиотеку, но ничего не нашла, а выбрасывая пепел из пепельницы в камин, обратила внимание на обуглившийся завиток бумаги в топке. Нагнувшись, она осторожно его подняла, но почти весь листок тотчас рассыпался, остался лишь клочок, на котором виднелась подпись: «Д. Р. Л.».

— Ну, не странно ли это? — говорила она, энергично стирая черные пятна на кафеле камина. — Он, должно быть хотел сказать, что заберет их всех на Хирон-лейк. Почему же он сделал так, ведь мы договорились иначе? Он ни слова не сказал об этом по телефону… Но, постойте, постойте… Я вспоминаю теперь — он как раз начал что-то говорить о них, и линия испортилась.

Как ни удивлялась миссис Оукс, что Лонгридж взял животных с собой, ей совсем не показалось необычным, что и кот поехал вместе со всеми. Она знала, что кот обожал автомобиль и всегда ездил с собаками, когда Лонгридж брал их куда-нибудь. Как многие сиамские кошки, он был послушен и воспитан не хуже собаки и, гуляя, всегда возвращался на свист.

Миссис Оукс подмела и вытерла пыль, потом заперла дом и возвратилась к себе в коттедж. Она была бы потрясена до глубины души, если бы узнала, что произошло на самом деле.

Две собаки и кот вовсе не сидели спокойно на заднем сидении машины Джона Лонгриджа, держащего путь на север, как доверчиво полагала миссис Оукс. Они находились за много миль отсюда…

Первые два часа они шли довольно быстро; лабрадор — слева от старого пса, который был почти слеп на левый глаз; бультерьер бежал, как всегда странно подпрыгивая и раскачиваясь, а лабрадор — легким, небыстрым скоком. Немного позади них шел кот; он часто отвлекался и останавливался, а потом снова догонял собак.