Старый пес подвинулся к столу. Старик, которого почти не было видно за стулом с высокой спинкой, постоял немножко, закрыв свои чистые голубые, как у ребенка, глаза. Его губы шевелились. Потом он пододвинул стул и уселся. Он огляделся нерешительно, потом снова поднялся и подвинул к столу два оставшихся стула и скамейку; лицо его прояснилось.

— Садитесь пожалуйста! — сказал он и трое животных, подчиняясь знакомому приказу, послушно уселись на полу, за его стулом.

Старик ел медленно и аккуратно. Две пары глаз заворожено следили за вилкой; кот продолжал наблюдение за бурундуком. Съев свою порцию, старик улыбнулся и поднял глаза, но увидев три нетронутых тарелки, смутился, он долго что-то соображал, потом пожал плечами и пересел к соседней тарелке. Опустошив и ее, старик вздохнул и взялся за следующую.

Его ошеломленные гости сидели как пригвожденные. На этот раз даже старый пес ничего не понимал, хотя и трепетал от вкусного запаха, и слюна струей бежала у него из пасти, но сидел спокойно, повинуясь приказу человека.

Опустошив последнюю тарелку, старик задумался, видимо, погрузился в воспоминания. Тихо и мирно было в маленькой хижине и животные не смели пошевелиться.

Прошелестел ветерок и широко распахнул дверь, прилетел дубонос и уселся на нее. Косые лучи неяркого осеннего солнца позолотили его блестящее оперение, и казалось, что вместе с птицей в комнату проникло безмолвие дремучего леса. Животные боязливо оглянулись.

Тишину нарушил пронзительный писк бурундука, который лез на свою полку, скребя когтями; кот подпрыгнул, но сразу же спохватился и выскользнул в дверь, следом за улетевшим дубоносом.

Вдруг очнувшись, хозяин поднялся со стула и огляделся, будто не мог понять, где он. Его глаза с удивлением остановились на двух собаках у двери. Вспомнив, видимо, что происходит, старик с ласковой улыбкой посмотрел на животных и в то же время как бы сквозь них.