Грегори замолчал, давая слово Фаркару, который, пожав плечами, недовольный, что такому пустяку уделяется столько внимания, сообщил:

– Смерть наступила днем раньше. Появились трупные пятна, окостенение… короче, он был мертв, как камень.

– Что-нибудь еще?

– Да. Во всех случаях трупы были одеты для похорон. Только тело Трейли, пропавшее в Трикхилле, было не одето. Хозяин похоронного бюро собирался заняться им утром. Так вышло, потому что семья не сразу дала костюм. То есть они забрали тот, в котором он был, а когда принесли другой, тела уже не было…

– А в остальных случаях?

– Труп той женщины, которая умерла от рака, тоже был одет.

– Как?

– В платье…

– А туфли? - спросил главный инспектор так тихо, что Грегори пришлось даже чуть податься вперед, чтобы услышать.

– И в туфлях.

– А последний?

– Последний?.. Нет, он был не одет, но одновременно с ним, как можно предположить, исчезла занавеска, закрывавшая небольшую нишу в морге. Черное полотнище с пришитыми к нему металлическими кольцами, которые перемещались по тонкому карнизу. На кольцах остались лоскутки ткани.

– Его сорвали?

– Нет, карниз очень тонкий, он не выдержал бы сильного рывка. Лоскутья…

– Вы пробовали его сломать?

– Нет.

– А откуда вы знаете, что он бы не выдержал?

– Так, на глаз…

Главный инспектор задавал вопросы спокойно, безразлично, словно бы думая о чем-то своем, при этом он смотрел на шкаф, в стекле которого отражался прямоугольник окна, однако вопросы следовали в таком темпе, что Фаркар едва успевал отвечать.

– Ну ладно, - заключил главный инспектор. - Экспертизу обрывков ткани произвели?

– Да. Доктор Соренсен…

Врач перестал массировать свой острый подбородок.

– Ткань была оторвана, точнее, перетерта, а не отрезана. Как будто ее… откусывали зубами. Я сделал несколько проб. Под микроскопом срезы абсолютно идентичны.