Эту полуглухоту, облегчало впрочем то, что Присцилла, ко всем её клубкам, иголкам, утюгам и крахмалу, была ещё наделена от рождения ужасным вирджинским акцентом. Достаточно наслушавшись, чтобы представить, какое трагическое будущее ему уготовано, однажды, в январе, он открылся Лафайету во время инспектирования в заснеженном лагере, казавшемся в такой холодный день просто вымершим.

- Она хочет за меня замуж, мсье. Вот что приходится мне беспрестанно слышать.

- Тотчас?

- Нет, слава Богу, нет. Впрочем, она католичка и хочет быть обвенчаной только католическим священником, которого в нашем лагере к счастью нет. Не тотчас же, но сразу после войны.

- Это дает вам время.

- Может быть. Но сколько? Всякая война когда-то заканчивается, вот что меня удручает, мсье.

- Она очаровательна.

- Да.

- Малышка, но, говорят, прекрасно сложена, нет?.

- Да, мсье. (Затем рассеяно:) Очень красивая задница, мсье.

- Ах, - вздохнул Лафайет помолчав. - Вот чего не хватает здесь: прекрасных задов. (Мечтательно) - У меня была кузина с прекрасной задницей. Что с ней стало, я себя спрашиваю?

Здесь можно удивиться фамильярности между генерал-майором к тому же и маркизом, и простым сержантом - простолюдином. Но мы в Америке, а не во Франции, а республиканский строй объединял людей чувством равенства. И не забудем, что этим генерал майору и сержанту всего по двадцать лет; а это сближает. И, наконец, с момента высадки 13 июня предыдущего года с брига "Ля Виктори", привезшего их из Испании, в Каролине, в маленьком порту Саут Айнлет, они не разлучались, можно даже сказать не раз делили постель, вплоть до разгрома под Брендивайном, о котором мы говорили - до памятного 11 сентября прошлого года, когда, противостоя объединенным войскам Хоува и Корнуэльса, шеститысячная армия Вашингтона быстро вышла из боя, Сей бесславный разгром мог оказаться губительным для его престижа за границей, и особенно во Франции, откуда повтсанцы безрезультатно ожидали поддержки-если бы не Саратога, месяц спустя, восстановившая ситуацию.