— Почтенные люди и ты, о, нежно любимая мать моя, вдова Ефросина! Еще вочень недавнее время отсюда отплыли вдвоем: отец мой, отважный Гифас, сбесстрашным Алкеем. Так они много раз отправлялись вместе вдвоем и всегдавместе вдвоем возвращались, но в этот последний раз случилось иначе: в этотраз возвратился один только смелый Алкей и открыл здесь, на этом месте, всемвам, и мне, сыну Гифаса, и вдове отца моего Ефросине, что отец мой сделалсяжертвою моря.

Все люди слушали это вступление о вещах, всем им известных, и-напряженно смотрели на Пруденция и на Мелиту с Маремой, стоявшихпо-прежнему в лодке. В толпе проносилось:

— Что он хочет сказать?.. Для чего в лодке стоят Мелита с служанкой?..Пруденций, быть может, узнал что-нибудь и задумал теперь обвинить впреступленье Алкея?

А Пруденций, вместо того, вдруг зарыдал и, рыдая, воскликнул:

— Посмотрите же, что нынче сталось с самим бесстрашным Алкеем!

Пруденций сдвинул лежащий на дне лодки парус и, приподняв труп Алкея,добавил:

— Вот он, Алкей! Он убит. Подходите и смотрите: на его темени рядом триодинакие ранки. От каждой из них человек должен был умереть непременно, аАлкей получил все три раны в одно мгновение ока.

— Где и как он мог получить их? — зашумели, толпясь на берегу и отчастивходя в воду, люди.

— Ты должен все объяснить, — кричали другие.

— Да, ты за него отвечаешь.

— И ты можешь быть в подозрении; ты мстил ему за Гифаса!

— Или завидовал красоте несравненной Мелиты!

— О, воздержитесь! — воскликнул Пруденций. — Вы не опоздаете оскорблятьменя обвинениями и после того, когда я все изложу вам, как было дело. Деложе в том, что Алкей и упредивший его на пути в царство теней отец мой Гифасне только занимались торговлей, но они… они тоже нападали на другие суда играбили их и топили…