— Я бы так рассудил, что в море бывают всякие беды, и что случилось сГифасом, того уж теперь не поправить, а надобно думать о вдове Ефросине и оботроке, сыне Гифаса, которые остались в живых и которых здесь видим всеперед собою, босых и в печальных одеждах с неподрубленным краем. Пусть,находясь нынче в царстве теней, Гифас не будет смущаться за то, что здесьбудет с ними и с их достоянием, которого нам нельзя разделить безобидномежду Алкеем и сыном Гифаса. Пусть все, что у них вместное было там, иостанется общим, пока отрок Пруденций достигнет возраста мужа, и тогда онисами разделятся с Алкеем, а до тех пор пусть все по-старому останетсявместе, и кораблей и товары, где они что поместили на время на пристаняхдальних.

В людях прокатило рокотом тихим:

— Да, это самое лучшее. Все так согласны, и пусть так и будет, ежелитолько вдова Ефросина на это согласна.

Вдова сидела с поникшей головою и отвечала:

— Я горем убита и полагаюсь на общее мнение. Тогда все решили, чтоАлкей должен взять к себе в дело Пруденция и обучить его торговле и всейморской жизни, а когда Пруденций придет в возраст, тогда с ним разделитьвсе, что нажито вместе с Гифасом и что вперед им придется еще к нажитомуприбавить.

Против этого только вдова Ефросина заметила, что сын ее еще оченьмолод, чтобы вверять его морю и обрекать на все случайности; но Пруденцийедва это услышал, как сам стал проситься, чтобы мать его отпустила с Алкеем,и вдова Ефросина, согласилась его отпустить, а Алкей не имел никакихоснований для того, чтобы уклониться от приема Пруденция, подал ему руку исказал:

— Клянуся богами, я рад, что люди решили, чтобы ты стал мне товарищем