Возле одной из таких скал и стоял сейчас лагерем наш караван, пережидая самое жаркое время дня: с одиннадцати часов утра до сакрального часа аль-аср. Это время сулит путешественникам удачу, и поэтому всякий мусульманин, в особенности житель пустыни, старается отправляться в дорогу именно в три часа пополудни. Только исключительные обстоятельства могут заставить его изменить этому обычаю, и если затем задуманное им предприятие ожидает не слишком благоприятный исход, причиной тому он неизменно считает именно их.

Караван был совсем небольшой: он состоял из шести человек, такого же количества ездовых, да еще пяти вьючных верблюдов. Пятеро из путешественников принадлежали к племени хомр-арабов

«Будь проклят этот пес-христианин», — процедил он сквозь зубы, бросив при этом полный ненависти взгляд на шестого путешественника, который сидел поодаль у самой скалы и потрошил маленькую птичку.

Внешне этот человек был полной противоположностью своим спутникам с их типичными для арабов острыми чертами лица, выразительными глазами и щуплыми фигурами. Увидев, что караван собирается трогаться, он поднялся во весь рост — высокий, широкоплечий, напоминающий своим богатырским сложением прусского гвардейца-кирасира. Волосы у него были светлые, как и густая окладистая борода, обрамлявшая его лицо. Он носил очки. Его глаза были голубого цвета, а черты лица полны необычайной для семита мягкости.

Он был одет так же, как и его товарищи-арабы: в светлый бурнус

— Мы пойдем дальше? — спросил шейх-аль-джемали на каирском диалекте.

— Да, если Абуль-арба-уюн ничего не имеет против, — вежливо ответил араб, тщетно стараясь придать своему лицу приветливое выражение.

«Абуль-арба-уюн» означало «Отец Четырех Глаз». Арабы любят давать чужеземцам, чьи имена им трудно запомнить и выговорить, прозвища, основанные на какой-нибудь наиболее бросающейся в глаза особенности внешнего облика или характера человека.