Лейтенанты Бегенлоэ и Роглиц шли в цепочке замыкающими. Долговязая фигура фон Глозвига маячила прямо перед ними и основательно мешала видеть происходящее впереди. Метрах в трехстах от передней линии занимаемых гренадерами окопов майор коротко приказал: «Ползком!», и дальнейшее следование превратилось в унизительное и неприятное елозанье брюхом по покрытой ночной росой траве. Отсутствие пластунского навыка, упрямое желание не отставать добавляли лишней и глупой суеты в действия господ лейтенантов, напрягали нервы и увеличивали недовольство собой. Лишь время от времени Бегенлоэ и Роглицу удавалось обменяться сочувственными взглядами, но тут же оказывалось, что за эти несколько мгновений авангард с майором прилично ушли вперед, и приходилось изрядно попотеть, догоняя их.

В высокой ботве картофельного поля, на передовом минном рубеже, группа поползла зигзагообразно. Непривычные к пресмыкающейся жизни Бегенлое и Роглиц окончательно потеряли способность ориентироваться и отслеживать направление движения группы, заплутали в росистых зарослях и, естественно, отстали. Лихорадочно работая локтями и коленями, офицеры с трудом отыскали исчезнувшего было фон Глозвига.

Майор лежал на боку на самом краю картофельного поля. Обеими руками он зажимал вспоротый живот. Сизые перламутровые внутренности фон Глозвига, дальняя сигнальная ракета с советской стороны, поломанные высокие кусты картошки, трупы разведчиков…

Ближний к тяжело дышащему Бегенлоэ труп принадлежал совсем еще юноше, возможно, сверстнику. Судя по вывалившемуся языку и синим губам, он был задушен. Остальные, включая майора, пытались дорого продать свою жизнь – земля перепахана, широкие штыки-кинжалы сжаты в мертвых руках. Один, второй, третий…

Роглиц показал спутнику пять пальцев и вопросительно кивнул в сторону недавнего побоища. Бегенлоэ осторожно продвинулся вперед. Товарищ был прав – трупов только пять. Отсутствует тело Реннике. Он глазами поискал фельдфебеля. Безрезультатно.