Бертран. Мне все равно, лишь бы угодить вам.

Эдуар (подсчитывает голоса). Господин де Турнель — один голос; господин де Фьердонжон, господин де Турнель, господин де Турнель, господин де Малепин, господин де Машикули, господин де Турнель. Господин де Турнель получил четыре голоса. Итак, кузен, — на председательское место!

Граф де Фьердонжон (маркизу де Малепин, тихо). Уже интриги! Нет, я не останусь в этой шайке.

Барон де Машикули (маркизу де Малепин, тихо). Она всем хочет верховодить.

Граф. Господа! Прежде чем приступить к совещанию, председательствовать на котором вы благосклонно поручили мне, я сделаю с вашего позволения несколько замечаний общего порядка о современном положении в Европе. Льщу себя надеждой, что мое краткое вступление будет не лишено интереса. (Вынимает из кармана речь, написанную на многочисленных листочках почтовой бумаги; страницы эти не скреплены между собой.)

Эдуар. Как? Вы собираетесь прочесть нам все это? Черт!

Граф. Речь написана с одной стороны, да и поля большие.

Граф де Фьердонжон (в сторону). Он один хочет говорить, потому и назначил себя председателем.

Граф де Турнель откашливается, сплевывает, надевает очки и начинает монотонно читать, не всегда соблюдая знаки препинания, как человек, читающий чужое произведение. Эдуар говорит что-то на ухо графине, но она знаком велит ему слушать. Он не подчиняется. Потеряв терпение, графиня поворачивается к нему спиной. Тогда он подзывает собаку Бертрана, ласкает ее, велит дать лапу и т. д.; затем, видя, что граф держит в руке одну из страничек речи, осторожно берет со стола несколько страниц, скатывает их и дает собаке, — собака рвет бумагу на мелкие клочки. Никто не замечает, что произошло с речью.