Олег занимал скептически-нейтральную позицию и утверждал, что все эти помаранчевые и голубые – одна банда. Тем не менее, Марек плевал на его позицию и называл ее позицией жлоба, который старается поставить себя “над ситуацией”. Словом, несмотря на некоторые недоразумения, Марек был для «дачного отшельника» отдушиной, и с ним можно было поболтать на разные темы, включая любимые исторические.

Олег перестал прислушиваться к брехне марековой собаки. Через высокий забор ничего не увидишь, а ворота отворять – незачем. Прошелся, мягко ступая по мокрой блеклой траве – тоже объекту бесконечных пререканий. Только жене вожжа под хвост – сразу принимается за этот спорыш. Она хотела выложить двор плиточкой, чему душа его нещадно противилась. Он тайно подсевал по весне травку, так как не мог отказать себе в удовольствии походить летом босиком по зеленому одеялу, которое так приятно щекотало пятки. Но это до поры до времени…. Пока бассейн не вырыли…

Да, окружение у них было солидное, возвратился он мыслями к соседям. За Мареком – дача банкира Латынина, которого на работу и с работы доставляли вертолетом. Марек уверял, что Латынин, хлипкий двадцатитрехлетний молокосос, – самый настоящий «лыжник». Олег согласился с товарищем только после того, как его как-то подрезали по дороге в город. Сначала он не понял что к чему, но когда увидел, как Латынин пошел на двойной обгон, у него волосы стали дыбом: оказалось, псевдобанкир со своим кортежем на трассе гонки устроили. Еле он тогда ноги унес от этих головорезов…

Но Латынин – сопляк по сравнению с их соседом справа. Этот мутный делец был одним из первых дачников. Купил у деда дом с участком, привел «канкретных ребят», которые вырубали под корень все дедовы груши, вишни и яблони, славившиеся на всю округу, и оградился от всего мира пятиметровым цементным забором.