- Я знахарка! - Она опустила на миг глаза. - Андрей Степанович ваш брат?

Юрась еще больше удивился.

- Об этом нетрудно догадаться, - улыбнулась Лиза. - Вы очень похожи. Такие же черные брови, горбинка на носу, но вы красивее... Вас тут по-уличному черкесами называют. За черные брови и черные усы? Как в песне...

- Не знаю.

- А за что?

- Может, за характер, - пожал плечами Юрась.

- У брата вашего характер - ого! - согласилась Лиза.

- Вы моего брата так хорошо знаете?

Лиза уклонилась от ответа, пробормотала что-то невнятное.

- Вы из рыбинспекции? - спросил Юрась.

- Нет. С фабрики, из Херсона.

- У вас с Андреем дела какие-то?

- Для вас неинтересные, - засмеялась Лиза. Она шевельнула ногой и сразу же скривилась от боли. - Может, я люблю икрой полакомиться... Вы у Андрея Степановича спросите...

Юрась, словно завороженный, не сводил глаз с Лизиного лица - оно то кривилось от боли, то озарялось светлой улыбкой, от которой в сердце разливалось приятное щемящее чувство. "Как она хороша!" - думал Юрась. Лиза теперь казалась ему старой знакомой. Где же он видел ее? И не мог вспомнить. Может, во сне? Под конец службы ему часто снились девчата, знакомые и незнакомые. Раньше он был безразличен к девушкам, поэтому в армии ни от кого не получал заветных писем. Возвратившись в Лиманское, тоже не бегал в клуб на танцы. Теперь же его, едва ли не впервые в жизни, что-то сковывало в разговоре с женщиной, лишало речи.

Лиза не могла надеть спортивные брюки, поэтому набросила поверх купальника коротенький халатик, оставлявший на виду не только в гипсе толстую, словно кукла, травмированную ногу, но и другую - стройную, соблазнительную, немного загоревшую ножку. Да и вся она в этом легком халатике была чрезвычайно женственная, какая-то очень милая.

Она никак не могла пристроиться на бревнах, крутилась и кривилась, и Юрась то и дело поправлял ящик, на котором лежала больная нога.