Тающий снег канал с балконов. Люди сновали по улочке, насквозь пропахшей жареной рыбой. То и дело с высоты налетал аист, волоча под собой палки ног. За стенами лавки, где работал и жил юный Амар, день и ночь скрежетали патефоны. Снег в городе убирали нечасто, а на этой улочке — и вообще никогда. Сугробы росли всю зиму, громоздились перед каждой лавкой.

Но сейчас был конец зимы; солнце стало теплее. Приближалась весна — смущать сердца и растапливать снег. Амар, один в целом мире, понял, что настала пора съездить в соседний город, — отец рассказывал, там живет какая-то родня.

Ранним утром он пошел на станцию. Было еще темно, и не успел он допить горячий кофе, подъехал пустой автобус. Дорога все время вилась среди гор.

В другой город он приехал уже затемно. Снег на улицах здесь лежал глубже и было холоднее. На такое Амар не рассчитывал, потому что этого не хотел, и разозлился, когда, уходя с автобусной станции, пришлось поплотнее закутаться в бурнус. Городишко неприветливый — это Амар понял с первой минуты. Мужчины брели с опущенными головами, а если неосторожно задевали прохожего, даже не смотрели на него. Только на главной улице каждые несколько метров встречались дуговые фонари, а иного освещения, похоже, не было, и разбегающиеся в обе стороны переулки тонули в кромешной черноте; стоило какой-нибудь фигуре в белом туда свернуть, и она тотчас исчезала.

— Скверное место, — пробурчал Амар. Он гордился, что приехал из города побольше и получше, но к его удовольствию примешивалось беспокойство: в этом неприютном месте ему предстояло провести ночь. До утра он даже не стал пытаться разыскивать родню и отправился искать какой-нибудь фондук или баню, где можно было бы проспать до рассвета.

Совсем немного впереди все уличное освещение заканчивалось. Дальше улица, похоже, срывалась вниз и терялась во мраке. Под ногами лежал сплошь глубокий снег, не расчищенный и пятнами, как возле автобусной станции. Амар сложил губы трубочкой и выдохнул облачка пара. Перейдя в неосвещенный квартал, он услышал вялое треньканье уда. Музыка неслась из дверей слева. Амар постоял, послушал. К дверям с другой стороны подошел кто-то еще и спросил, очевидно, человека с удом, «не слишком ли поздно».