Она помедлила и добавила, тем же властным тоном:

— Нужно, чтоб ты сделал мой бюст!

— Всего-то! — облегченно выдохнул Тутмес. — Я уж испугался.

— Ты должен выбрать самую красивую женщину, из тех, что помнишь. И соединить с моими дурацкими чертами.

— У тебя очень… своеобразное лицо… — начал было Тутмес.

Но Неф опять довольно жестким тоном прервала его.

— Я знаю! — отрезала она. — Я знаю все.

Тутмес, пораженный ее жесткостью, удивленно, как бы заново, рассматривал ее маленькую фигурку.

— Я должна стать красивой! — произнесла Неф. Потом, помолчав, добавила. — Я должна стать самой красивой… Ты понял?

Тутмес долго всматривался в лицо девочки, сидящей на помосте в неестественной, напряженной позе.

— В камне возможно сделать все…

Он отложил инструменты, вытер руки о передник, обошел помост вокруг, внимательно рассматривая Неф. Наконец спросил:

— Какого размера нужен бюст?

— Во-от… такой!

Неф приподняла руку над своей коленкой.

— Ты должна будешь позировать несколько дней подряд. Это довольно трудно, сидеть неподвижно. Немногие натурщицы…

— Я готова! — ответила Неф.

Неф действительно была готова. И не только к таким пустякам, как сидеть неподвижно в течение нескольких часов.

Наследнице трона было уже девять с половиной лет.

3

Исполнительные и пунктуальные помощницы врача Нахта были все сплошь финикийками. Чистенькие и аккуратные, как новенькие игрушки в одинаковых зеленых платочках, закрывавших почти все лицо, они бесшумно возникали и исчезали, как привидения. И понимали врача Нахта с полуслова.

Старик Нахт и сам был финикийцем. Кто же еще, кроме финикийца, мог быть врачом в Египте. У него были настолько густые, седые, нависающие над глазами брови, что и самих-то глаз почти не было видно. Неф всегда почему-то хотелось слегка, аккуратно так, раздвинуть их пальчиком. Чтоб ему самому было лучше видно. И еще одно. Хоть один разочек подергать за бороду.