— Руки вверх! — крикнул тут дядька Мирон. Лейтенант заскреб было пальцами по кобуре, но, увидев перед носом дуло нагана, торопливо поднял руки. Эту команду тотчас же поняли и «контуженные» и механически последовали примеру лейтенанта.

— Оружие отобрать, обыскать!

— Я не позволю! Я отдам под суд! Я… Я… — кричал лейтенант, и его коленки тряслись мелко-мелко.

— Ладно, ладно… Зачем же вам волноваться! Вот доставим вас в воинскую часть, выясним ваши личности и, если все окажется в порядке, то попросим у вас прощения за все это беспокойство. А теперь выходи все по одному, пойдем в район… Да глядите, чтоб без фокусов…

Во дворе собралось много народу. Слух о неизвестных уже распространился повсюду, и люди прибежали поглядеть на них. Вскоре целая процессия двинулась из усадьбы лесника, направляясь через лес в село. Не имевшие отношения к истребительному отряду поотстали, обсуждая на все лады это событие. Военные шли молча, мрачные. Впереди шагал Мирон с наганом, по обе стороны тропинки следовали вооруженные колхозники, колонну замыкал Остап. Около него суетился Пилипчик, который никак не мог дождаться конца этого происшествия, чтобы разузнать все — до ниточки — обо всех этих таинственных людях.

Когда продирались напрямик по еле заметной тропинке среди густых зарослей сосняка, лейтенант крикнул какое-то слово, которого никто из окружающих не понял, и военные вмиг бросились врассыпную, как горох, кто куда — в лесную чащобу.

— Огонь! — сорвавшимся голосом крикнул Мирон.

Один за другим прогремели выстрелы. Дядька Мирон бежал впереди, стреляя из нагана. Пилипчик видел, как Остап нацелился из дробовика, и гулкий выстрел потряс ветви, с которых посыпалась хвоя. Военный, бежавший среди молодых сосенок, схватился рукой за бедро и, зацепившись ногой за пень, ткнулся коленями в кочку, потом упал, вытянулся и завопил диким голосом, подняв руки.